Не все то золото, что блестит, не все то дружеское плечо, что в беде рядом оказывается...

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был царь с царицею, и было у него три сына – все молодые, холостые, удальцы такие, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Старший – богатырь. Такая дитина вымахала, что царь надивиться не мог его силе удалой. Средний был ни мал, ни велик, ни умен, ни глуп – сказано, средний. А младший – где хитрый да лукавый, а где наивный и глуповатый.

И молвил царь своим сынам такое слово:

«Дети мои милые, вы все у меня молодые, умные, сильные, но холостые. Пора бы вам ожениться да род царский продолжить. А чтоб не было у Вас споров насчет выбора невест, возьмите себе по стреле, натяните тугие луки и пустите в разные стороны. Куда стрела упадет, там и ищите своих суженных».

Делать нечего, государь-батюшка сказал – надо делать. Взяли царевичи по стреле да по луку и отправились в путь. Решил старший сын первым испытать свою счастье. Тут ему бы сразу пойти и пустить свою стрелу на удачу. Но пришли к нему друзья его. Решили подсобить царевичу. Собрались друзья радушные в кружок и стали думу думать. Вышел на средину старший боярин, самый знатный, самый богатый и слово молвил: «Значит так, дело у нас конкретное, надо пацанов подключать. Тут без фальсификаций не обойтись. Ты, царевич, не печалься, злата на такое дело я не пожалею. Все будет без порожняка».

Долго совещались братья-купцы, много монет златых потратили на то, дабы узнать, какие девицы и в каких околицах у окошек в ожидании женихов просиживают да ясны очи проглядывают, - много дворов купеческих на свою сторону склонили. И после долгих приготовлений, отправился-таки старший царевич в путь-дорогу. Долго прицеливаться не стал – был он уверен в своей могучей силе, да в удаче своей, да большею частью в правдами-неправдами раздобытых слухах о девице, коей ни наряды заморские не нужны, ни туфельки парчевые – привыкла она к жизни впроголодь и смирилась. Но мечтала она о защитнике, который бы всех ее недругов отвадил гнушаться над нею... Говаривали про нее в народе, что полюбится ей не в палатах ученый муж, а богатырь силы недюжинной, солдат, который не знает слов любви, но всегда справедлив и конкретен, не может красиво гутарить, но умеет разобраться с обидчиками – ведь кулак его увесистый поболе трехпудовой гири будет…

И пустил царевич стрелу – не наобум, а по указу друзей-сотоварищей. И отправился поглядеть, куда ж она угодила. Смотрит, хоромы великие, стеной обнесены. Видать, не бедные люди тут живут, с удовольствием заметил царевич. Подошел он к дому, отворил ворота и видит – сидит старец с головой опущенной, а в руках стрелу держит. Удивился, было, наследник – в чем подвох? Кто все это начудил, да так устроил? Оказалось, пропустил он урок, когда придворный звездочет с царскими отпрысками компас проходил да ориентацию на местности – спутал серев и юг, когда тетиву наянул, да не туда стрелу выпустил.

Но делать нечего – в самую пору вопрос конкретно решать. Подошел цесаревич ближе, смотрит, а голова у старика совсем белая, аки снег.

Царский сын сразу смекнул: «Недолго старичку осталось – еще и его добро наживем. Видать, таки в нужное место угодила стрела. Не зря друзья мои старались, злато свое потратили».

Привел он старика в свое королевство – знакомить с царем. А старик, прознав о своем счастье, сразу ожил на глазах. С царем познакомился, боярам представился, да стал по палатам царским расхаживать, хоромы себе выбирать.

Собрался тут средний царевич стрелу свою пускать. На советы друзей он полагаться не стал. Решил с учеными мудрецами из иноземии посоветоваться. Те ему все ответы голубями посылали, советы полезные давали, книжки умные зачитывали. Вооружившись премудростями да советами, отправился средний сын в путь. Вышел в чисто поле, оглянулся по сторонам, вздохнул, перекрестился, плюнул через левое плечо и пустил стрелу в небо.

«Только б не в Витренко», - с опаской подумал царевич и пошел стрелу свою искать. Как вдруг, видит царевич флаги красные в синем небе. Поднялся в один миг гул страшный и крик дикий. И вышли из кустов племя дикое с красными повязками, а во главе шел мужичок в годах и держал стрелу царевича в руках своих.

«Ну что, царевич?! Стрелу твою мы поймали, так что веди нас в свое царство-государство. Будем помогать царю твоему править», - молвил залихватски предводитель-атаман.

Опечалился царевич, да делать нечего, пришлось вести все племя в палаты царские. Надеялся царевич, что это ненадолго – что народ взбунтуется и прогонит чужаков с земель своих дородных. Да только ошибался молодой царевич. Народ его терпелив был, а старикам особенно полюбились эти мужички, которые хотели все поровну между всеми поделить. И стал люд их поддерживать во всем и свято верить словам их. И имели они власть над головами народными, кои забивали премудростями о царском житии для всех и каждого…

Настал черед и младшему сыну пускать свою стрелу. Тот ни с кем советоваться не стал. Мыслей своих никому не раскрывал, советов не у кого не просил. И выбрал он себе тропку дальнюю, куда не ступала нога человеческая. И пустил младший царевич стрелу свою. Далеко-далеко понеслась она над горами и озерами. Пошел он искать то место, куда стрела упала. Смотрит – стрела его в болоте. Делать нечего – ступил царевич в болото и потянулся за стрелой своей. Вдруг смотрит, подле стрелы его лягушка сидит и говорит ему человеческим голосом: «Не печалься, царевич. Я пользу тебе и государству твоему принесу. Неси меня в палаты царские да батюшке своему показывай».

Испугался царевич. Как же так?! Он – царевич, красавец, молодец, а жена – жаба болотная. Не бывать этому! Да только пока царевич думал, лягушка уже прыгнула к нему в карман. Царевич не стал перечить доле и, смирясь, побрел во дворец.

Вернулся младший царевич чернее ночи, мрачнее тучи. Повесил голову свою и не спешит к царю на глаза показываться.

А царь все ждет сына младшенького – а тот все не идет. И послал царь за сыном своим. Долго отпирался царевич, но пришлось ему идти к царю-батюшке на поклон.

Лягушка увидела суженого своего опечалившегося и говорит ему: «Ты, царевич, не журись. Иди к царю, а я тем временем соберусь и явлюсь к вам позже. Ни о чем не думай, ни о чем не кручинься – сама все сделаю. У нас с тобой теперь все будет на двоих, в пропорции 50х50 – и совет мудрецов-законописцев, и казной распоряжаться будем слаженно, и наместников по королевству поделим поровну. Не печалься – я всегда буду рядом и всегда помогу, чем смогу».

Выбора не было, пошел царевич к батюшке на поклон. Пришел, поклонился ему низко. А царь спрашивает сына, мол, где ж невеста твоя, чего ж не привел?

Только спросил царь сына своего, как отворились двери палат царских и явилась на пороге Василиса Прекрасная да Премудрая в одном обличье. Вся в белых одеяниях, а вокруг головы коса русая.

Подивился царь и спросил у царевны, кто такая. А царевна подобрала подол своего платья белого и говорит: «Судьба сына вашего младшего. Буду я теперь царевной в королевстве вашем. Буду вам в помощь, когда потребно будет людьми править да порядки наводить – ведь, как говаривал мой батюшка, справедливость есть и за нее стоит бороться».

Прослышали о том братья старшие, и пустились к царю-батюшке, чтоб на диво-царевну поглядеть. И увидев красоту ее неземную да услышав речи разумные, позавидовали они брату черной завистью. Затопали они и заойкали во палатах отчих – да делать нечего, коли не смогли они себе партнеров найти, чтоб по жизни ладно вместе идти да коалицию долгосрочную держать.

А младший царевич лишь стоял да ухмылялся – доволен он был выбором своим. При такой супруге ему и делать ничего не придется. Только жить и жизни радоваться. Решил царевич, что и тут он всех перехитрил. Да только не ведал он, что царевна его не так проста, как кажется, – что Распрекрасная и Распремудрая хитрее своего суженого окажется…

Ну да это к нашей истории никакого отношения уже не имеет. Нам, простому люду, что главное – чтобы жилось сытно, чтоб войн не было. Да чтоб в своей битве за трон царский они и о нас иногда вспоминали. Потому как мы народ хоть и темный, но мысли светлые у нас еще имеются.

Наталья Крючкова (Вовремя)

Жили-были дед да баба. Жили скудно, небогато. И была у них одна только радость в жизни – Курочка Ряба. Всем хорошая, всем пригожая. Шибко умная была. Со временем даже научилась разговаривать человеческим голосом. Бывало, новостей насмотрится, и давай, умные речи, аки политики наши, заводить. Бабка не дюже до речей тех охотна была. А вот дед, ежели когда напьется, то лаптем в курочку запустит – она свои выступления и начинает. Толку от курочки не было никакого, но жить с ней было веселее.

На старости лет кому охота одинокими быть? Жил, правда, с ними сынок, да надоела ему сельская жизнь со стариками, решил он за большими деньгами стольный град податься. Как уехал – так и забыл родителей. Ну, а те, чтобы не скучать, завели себе зверюшку.

И жили бы себе, не тужили. Да случилось одного дня чудо невиданное. Снесла курочка яичко. Да не простое, а золотое. Еще и с подковой на боку. Что за чудо такое?! Смотрят дед с бабкой и понять не могут, что делать с этим яйцом. И крутили его, и вертели – ничего. Лежит себе, блестит, а выгоды никакой. Бабка уже и рукой на него махнула:

«Ладно тебе, дед. Жили раньше без него и сейчас проживем. Выбрось его, да и забудь».

А дед все никак уняться не может:

«Да как же так, выбросить?! Сдурела совсем, что-ли, старая? А ежели его соседи найдут, да применение ему какое придумают, а потом еще и разбогатеют? Это что ж получается, я собственными руками свое состояние отдал? Не бывать этому! Ты это, не бойся, у нас же сынок в столице, чай умный стал. Мы ему весточку пошлем, он к нам и приедет. Он то точно что-нибудь придумает».

Сказано-сделано. Отправили дед с бабкой телеграмму сыночку, так мол и так, беда, срочно приезжай.

День ждут, другой. Уж вторая неделя пошла, а сына все нет. «Видать, не приедет», - подумали старики и закручинились. Но тут, откуда ни возьмись, появляется на пороге сосед, купец знатный, Борька и говорит:

«Я слышал, у вас тут золотишко заимелось, да еще в интересной форме? Может, покажете?»

«А тебе зачем?», - полюбопытствовал дед, - «яйцо то наше и нам решать, чего с ним делать».

«Да что вы решить то можете?! Вы у нас кто – простой народ, электорат значит, а я Вам людей умных привел. Будут они за десятину думать, что с Вашим яйцом сделать можно».

«А где нам деньги-то взять. Нет у нас ничего. Бедные мы».

«Да знаю я, что вы бедные. На то вы и электорат. Расслабьтесь. Деньги я свои платить буду. Но полученными дивидендами будете со мной делиться. По рукам?»

«Ну, коли так, по рукам», - согласился дед.

Открыл сосед-олигарх двери избы дедовой и тут как тут появились добры молодцы, что за злато-серебро стали «креативить». Думали-думали, что с добром таким делать. Решили сначала «пиаром» заняться. Закупили оранжевую символику: рубахи-косоворотки, курточки-фуфайки, флажки. Да только дивидендов все нет. Олигарх уже нервничать стал. Каждый день приходит, отчеты требует. А результата нет.

Правда, один, больно смышленый политических дел мастер, говорит: «Нам программа нужна, а не мишура эта брэндовая. Чтоб электоральное поле наше охватить. А то избиратели не могут разобраться, что за нашими популистскими лозунгами стоит. А одними речами мы наш рейтинг не подымем».

Услыхал слова те дед и говорит бабке своей: «Я чего-то не пойму, про какое такое поле они талдычат. И слово-то такое странное говорят. Я вон сколько лет прожил, а не знал, что кроме картошки да кукурузы, с поля еще чего-то взять можно. А избу! Ты слыхала, как они нашу избу-то кличут: «штаб»?! Ты знаешь, что это такое? Нет? Вот и я нет. Превратили нашу жизнь черт знает во что!»

«Да погоди, дед, они ж для нас, для людей стараются. Хотят жизнь нашу лучше сделать», - ответила бабка.

«Стараются, да не очень. Ежели они жизнь нашу улучшить намерение имеют, так чего тогда она, жизнь эта, лучше не становится. Вот я, к примеру, если печь натопить хочу, так беру дрова и топлю. А не сажусь возле печи и не рассказываю, как было бы хорошо, ежели б кто огонь в моей печи развел».

«Ну ты, старый, даешь! Чего надумал сравнивать! Тож печь твоя, а то политика, великое дело!»

«А по мне все едино», - отмахнулся дед.

А тем временем политтехнологи все корпели над имиджем яйца золотого. До блеска начистили, подковку подкрасили, но результата все нет и нет. Олигарх совсем из себя выходить стал. Денег-то вложил в яйцо это тьму-тьмущую, да все без толку.

И решился тогда Борька на крайние методы. Выписал себе из стран заморских их мужей ученых, дыбы разобрались с яйцом этим треклятым. И понаехали в село забытое люди заморские. В камзолах дорогущих, с этикетками брэндовыми, с ноутбуками. И застучали по клавишам, и заработали день и ночь. Сидят, что-то печатают. Света белого не видели. Дед с бабкой совсем растерялись от люда такого. На печь залезли и даже голос подать боятся.

С приездом иноземцев дела вроде бы в гору пошли. Да только недолго этот успех продлился. Разузнали люди, что за речами этими красивыми ничего нет и снова упал рейтинг партии яйца золотого, с подковою красною.

Олигарх совсем разуверился в затее своей. Плюнул на яйцо бесполезное и уехал за тридевять земель. Дед с бабкой думали, что конец пришел кампании оранжевой. Решили было яйцо это выкинуть, чтоб зажить опять жизнью спокойной. Да не тут-то было.

Надумали «политтехнологи» разумные, что не хватает им для успеха идейного лидера. Давай они лидера этого искать. Из своих нельзя – все уже давно проворовались. Посмотрели сначала на деда с бабкой. Да куда их: беззубые, старые, говорить ладно не умеют. И в ту самую минуту Курочка Ряба, насмотревшись новостей очередных, опять речи свои красивые завела. Услыхали это политтехнологи и закричали в один голос: «Нашли!».

С той самой минуты у партии яйца золотого появился единый лидер. А Курочка Ряба важной птицей стала. Бабу с дедом узнавать перестала, к себе никого не подпускает – только по записи. А тем времени о чудо-яйце в столице прослышали. Узнал о том и сын деда с бабкой. И в тот же день явился на порог дома родительского. Ногой двери отворил и слово молвил: «Это как же вы посмели, без моего ведома, этаким кладом распоряжаться?!»

Дед с бабкой только руками развели: «Да ты что, сынок, мы ж люди темные. Чего с ним делать, не знали. К тебе весточку посылали – но ни ответа, ни привета. А нам тут в помощь люд понаехал…».

А сынок все никак угомониться не мог – от злости аж побагровел. Даже очки на бок съехали. Правда, немного угомонившись, пошел он с партией договариваться. Долго обсуждали, долго речи свои непонятные вели, а потом взяли в один день и уехали все. Смотрят дед с бабкой – никого. Ни иноземцев, ни сына, ни яйца, даже Курочку Рябу – и ту забрали.

Сели старики за стол, смотрят другу на друга.

«Вот уж не думали, что придется вдвоем старость свою доживать. Ни сына, ни курочки. Одни-одинешеньки».

Посидели, погоревали. Но делать нечего. Стали дальше жить.

А яйцо тем временем в столицу увезли. Целую партийную программу развернули. Даже спонсоры новые нашлись. Правда, поговаривают, что рейтинг у партии все равно падает. Так что желаемого счастья яйцо так и не принесло. А курочка в столице совсем освоилась, даже однопартийцев своих не всегда узнает и замечать хочет.

Но не теряют надежды политтехнологи, что появится когда-нибудь маленькая беленькая мышка, которая хвостиком махнет, и все проблемы партии вмиг разрешит... Да только не всем мечтам суждено сбыться.

Наталья Крючкова (Вовремя.info)

Эх, так никакой страны не хватит, чтоб своих детей прокормить!

Далеко-далеко, за тридевять земель, в тридесятом царстве, в тридевятом государстве, на высокой-высокой горе, посреди леса и озер возвышался красивый замок. С резными окошками, золотыми башнями. Вокруг замка был выкопан глубокий ров с водой, а вход в замок преграждали дубовые ворота. В замке жил царь со своей царицей, а также вся его свита – бояре, купцы и просто подхалимы.

В народе поговаривали, что царь привез свою царицу из заморских стран, а страны эти так далеко, что там можно даже увидать край земли. Говорят все там на чудном языке, а харчуются диковинным фаст фудом, о котором на Руси никто и не слыхивал.

Жил царь-государь в самой высокой башне, из которой открывался вид на центральную площадь. А в башенках пониже жила многочисленная семья царя. Старшенький отпрыск государя любил погонять с друзьями на лошадках да в каретах заморских, коих люд не видывал. А вечерами все по балам таскался, молодух знатных совращал. А недавно простой люд прослышал о том, что сынок Царя купил себе новую карету последней модели и, по слухам, стоила она не меньше, чем полцарства. Хотя иніе поговаривали, что, дескать, подарил ему некий приближенный к государю боярин.

Царь узнав про это, за голову схватился. Стал думать, что же с сыном непутевым делать…

Тут распахнулись двери царских палат, и на пороге появилась царица в золотых одеяниях. Она стала кричать на бедного царя и требовать от него объяснений. Потом тыкала в лицо какими-то бумажками и выкрикивала нехорошие слова про низкий рейтинг. Царь, съежившись в своем кресле, невнятно бормотал что-то в свое оправдание, но царица даже бровью не повела. Она была непреклонна – сынка-пасынка надо отправлять в деревню. Пусть там за сельскими девками гоняется. Царь пытался было оправдать непутевого отпрыска, да понял, что безнадежно это, и согласился.

Сразу тихо стало и спокойно в городе стольном. Бояре по старинке спекуляцией занимались, народ жаловался, но терпел. Все было как обычно. Царь даже успокоился. Решил, раз в столице все нормально, можно и государственными делами заняться. А то вон Монарх из соседней Московии вообще обнаглел. Долг отдать требует, а как его отдать, если казна пуста? Думал, бояре помогут. А те только руками разводят – мол, нет давно ни злата, ни серебра, все на выборы потратили.

Опечалился царь, стал думу думать. Да не думалась Царю в душных палатах. Хотелось на свежий воздух, вдохнуть аромат полевых цветов и отведать меда с родовой пасеки. Он бы тоже мог, как его наследник, приударить за хорошенькой пастушкой... Ан нет, все дела-дела...

Совсем мрачно стало царю, даже пожалел он, что на его долю выпала такая тяжелая участь – страной править. И захотелось ему на миг стать обычным простым человеком. Зерно сеять, картошку копать, детей воспитывать, да ни о чем не думать. Но как вспомнил царь, сколько нынче простой селянин платит денег в казну, да сколько податей платит. Одни только налоги на свет да на воздух чего стоят. И расхотелось царю такой «спокойной» жизни. Но и править в своем государстве ему уже не хотелось.

Вот если б ему королевство какое, чтоб островов много, чтоб войско было могучее. Или хотя бы соседнюю Московию кто подарил... Царь слышал от старцев, что были времена на Руси, когда на все окрестные земли боялись войска русского, а казна была полна злата и камней драгоценных. Но было это очень давно и от тех времен остались одни воспоминания.

Царь, когда был юным, еще надеялся возродить былое могущество родных земель, но, сев на трон царский, оставил все свои мечты и думы.

Тут двери царской палаты вновь отворились, и в комнату осторожно вошел один из царский прихвостней. В руках у него были какие-то бумаги. Царь, взглянув в мышиное лицо помощника, понял, дела плохи – хороших новостей не будет. Молодой, амбициозный князь, сел возле царя и опустил голову.

А потом с укором посмотрел на него и стал слово молвить: «Вот Вы, царь, все успокаивали нас, говорили, что супротив Вашей воли никто не пойдет. Все технологов заморских нам привозили, а что теперь получается – три месяца работы и ничего?! Шиш с маслом?!

Почто все лето землю нашу топтал, три пары лаптей износил, все в рубахе, в народ ходил? Почто горло свое надрывал? Да одни мои обещания чего только стоят, а теперь значит все. Вы царь, простите, в кусты, а я виноват?»

Царь хотел было грозно ответить молодому нахалу, даже брови свои нахмурил, а потом передумал и снова загрустил.

Но юнец не унимался. «Нет, я Вас спрашиваю. Это я виноват в нашем провале?! А я говорил, нечего деньги казенные на идеи иноземные тратить. Лучше б мы гречку селянам купили, больше толку б было! Это Вы все кричали, денег мало. Казна не безразмерная, в отличие от карманов наших купцов-бояр. И что теперь? Не видать нам казны, как своих ушей!»

Но царь уже не слушал его – на казну ему было наплевать, все равно пуста. А вот за молву серед народу (имидж) действительно обидно. Да и перед другими царями стыдно, что не может своих людей в кулак взять да в свою сторону повернуть. Что ж, видно не под силу ему это. Хотя, может и прав этот молодой нахал, если бы денег побольше... Да где их взять?...

И тут, в голове предательски поздно возникла мысль. А что, если б карету сынка продать, да за эти деньги можно было б не то чтобы Киев, это ж полстраны купить можно было бы. Да только все уже позади, а карета даже ремонту не подлежит после последней прогулки наследника.

Эх, так никакой страны не хватит, чтоб своих детей прокормить!

С этой мыслью царь встал со своего трона и, не обращая никакого внимания на молодого князя с мышиным лицом, пошел на двор, чтоб поглазеть, чем же занимается его народ, который не продается за идею светлого государства, но всегда готов отдать свой голос за горстку крупы…

Наталья Крючкова (Вовремя.info)

Сказки по моему мнению это явление вечное! Так что сказка не устаревает а приобретает новый смысл.

Сказка о Царе и трех сыновьях

И задумался однажды царь, кому свои земли и свою власть оставить? Кого после себя царем наректи? Хорошо бы старшенького, он своей силою всю нечисть с земель святых разгонит и ни один неприятель не ступит на их землю. Да только старший умом-то не отличался, к тому же связался недавно с нехорошей компанией, побил кого-то. И зажурился царь, вспомнив, что натворил его сынок, и заохал, и заахал. Как набежали бояре в его палаты, как стали требовать наказать Витю, царь тогда еле откупился. Но Витю не научил горький урок. Он связался с местным купцом-олигархом и занял у него денег. С тех пор царь ночами не спит, думает, как долг отдавать будет. Казна-то пуста, давно свои растащили.

И подумал царь: «Нет. Нельзя Витю на царское место сажать. Не справится он. Одной силой тут не поможешь». Так может тогда младшенького? Он вот и в заморских странах побывал, и мир видел. Многому научился, книжки умные читает, иностранцам умеет угодить. Он и людьми будет править по справедливости, и законы писать сможет. К тому же гостей почетных достойно примет, чтоб прославил наши земли в заокеанских странах.

Но тут опять задумался царь, и опечалилось его лицо. Вспомнил он, что еще маленьким, младший Витя, даже с местными хулиганами расправиться не мог. Всегда прибегал домой в слезах, побитый, в порванной рубахе. А, повзрослев, и вовсе боями да оружием интересоваться перестал. Все за науку хватался. А если вдруг печенеги на нашу землю ступят? Если захотят наши имения себе отобрать, да по святым местам топтаться? Как же он землю родную от недругов боронить будет? Книжками что ли?

И совсем помрачнел царь-батюшка. А может еще пару годиков поработать? Народ к нему привык, да и трон как-то жаль оставлять. Но тут царю вспомнился его домик в лесу, в маленькой деревне, куда не ступала нога простого смертного. Где долгими зимними вечерами он сможет сидя на печи писать свои мемуары.

Долго думал царь, что же ему делать, кому передать свою власть? Кто из сыновей сможет привести державу к процветанию? И решил тогда Царь, что оба сына должны править в этой стране. Старший будет в боях защищать родные земли, а младший в палатах законы писать да справедливость творить.

И позвал Царь своих сыновей к себе и объявил им свое решение. Сыновья загрустили, никто не ожидал, что Царь поделит власть между ними. И тогда каждый из них решил, что со временем держава будет принадлежать именно ему.

А приемный сын обиделся больше всех. Ему совсем ничего не досталось. Сел он в ногах у царя и заплакал горькими слезами. Стало жаль царю дурачка и решил он отдать Леньке стольный град Киев во правление.

С тех пор так и повелось на Руси: два Царя пытаются усидеть на одном кресле, сталкивая друг друга. Старший решил заняться наукой, чтоб отец передумал и отдал власть ему по-хорошему. Витя даже написал собственную книгу и за все свои старания в народе стали величать его «проффесором». А младший, напротив, решил идти в наступление и устроил революцию. Собрал весь честной народ на площади возле дворца и агитировал их за свою коронацию.

Но от этих стараний ни старший не стал умнее, ни младший – храбрее и сильнее. Только страна раскололась на две части и люди стали идти с копьями и стрелами друг на друга. Брат на брата, сосед на соседа. Тяжко стало жить на земле русской.

Но хуже всех стало жителям святого града Киева, где царствовал Ленька Дурачок. Стал он дань собирать со своего народа и повсюду свои портреты расклеивать, да свои изваяния возводить. И заплакали жители Киева, и взмолились они, и обратились к своему царю-батюшке, чтобы тот рассудил своих сыновей и даровал народу спокойную жизнь. Но Царь был уже далеко-далеко, за тридевять земель, в закрытой деревне, куда не ступала нога простого человека, и не мог услышать свой народ...

Наталья Крючкова (Вовремя.info)

Хочу всем предложить прочитать политические сказки и подключиться к развитию этого творчества! Народ подтягиваемся! Давно хотел начать сам писать типа такого, но все никак. Пока предлагаю подборку чужих материалов. Все ссылки прилагаются, так что надеюсь авторы не будут протестовать против продолжении жизни их творчества.

Так вот, собрались и стали решать, куда ехать. Дяде Федору хотелось куда-то на курорт, чтоб посреди зимы – лето жаркое, но коту-коммунисту такой отдых был не по карману, а потому решили найти компромисс и отправиться в деревню.